«Богатым не станешь, но жить можно»
Александр Крутиков и Михаил Егоренков сваривают изделие Фото: Юлия Корчагина

Александр Крутиков и Михаил Егоренков сваривают изделие Фото: Юлия Корчагина

Почему вологодские кузнецы не бросают свое ремесло

Устюжна — небольшой районный городок с населением около девяти тысяч человек. До Революции он обеспечивал железом всю Российскую Империю и назывался Устюжной Железнопольской. Многие его жители занимались тогда кузнечным делом. Сейчас же кузнецов в городе — несколько человек.

Сегодня о былой славе Устюжины можно узнать только в краеведческом музее, который находится в одном из уцелевших местных храмов. Работы тут почти нет. Молодежь уезжает в ближайшие города: в Череповец или Санкт-Петербург.

Интерес к кузнечному ремеслу в Устюжне попытались возродить около восьми лет назад — организовали фестиваль кузнечного дела «Железное поле». В городе после этого открылись даже две кузницы. Правда, по словам местных, по прямому назначению они почти не используются — их показывают, в основном, туристам. Настоящие мастера, как говорят  устюжане, живут неподалеку в поселке имени Желябова.

Желябова выглядит не лучше Устюжины. Несколько улиц, деревянные дома вдоль дороги, пара детских площадок, много заброшенных зданий — это все, что осталось от большого некогда поселка, образованного в 1928 году. В старых мастерских, которые раньше принадлежали судоверфи, сегодня и работают кузнецы.

В залах темно, стоят старые станки, работает генератор. В одном из них за шлифовальным станком стоит темноволосый мужчина. На голове у него по-рабочему повязана косынка. 

– Раньше в одной только Устюжне было 150 кузнецов. Теперь остались только мы, да еще пара кузниц в самом городе, но мы занимаемся всем: и промышленной, и художественной ковкой, — рассказывает Михаил Егоренков, не поднимая головы. — Я сам местный, но уезжал учиться в Череповец. Поучился, поработал и вернулся больше трех лет назад. Устал от города. Сначала не представлял, что такое кузнечное дело, а узнал, понял, что никуда не уйду. Я накопил денег, приехал домой, пришел в кузницу и выучился. Ремесло помогает зарабатывать и добро людям делать. Нас сейчас всего в кузнице трое работает. Начал возрождать кузнечное ремесло Алексей Землянкин — мой учитель, бывший милиционер, он до службы работал в кузнице и со службы в нее вернулся.

Михаил поднимает глаза, выключает станок и идет разжигать огонь в печи. На столе рядом с ящиком золы и инструментами лежит большой крест.

– Это заказали сделать недавно, — улыбаясь, говорит Егоренков. — Несколько дней уже делаю, скоро закончу, мы же делаем почти все, что заказывают. Занимаемся разной ковкой, кому что нужно: от калитки, до сувенирки, диванчики даже кованые делаем. Недавно делали кандалы для Белозерья: одна турфирма создает подвал, где держали пленных, интерактивная экскурсия.

В кузницу заходит еще один человек — Александр Крутиков, большой плечистый уже седой сварщик.

– А что сейчас вы шлифовали? — спрашиваю я Михаила.  

– Заготовка для подсвечника — подарок. Это не по заказу, а для себя, — Михаил разжигает огонь, подогревает заготовку и отбивает ее. — Это подарок на День рождения. Сначала металл нагревается до определенной температуры, оно становится гибким ковким, с помощью молота придается форма, сейчас работать с молотом стало легче намного, раньше были молотобойки. Затем, на том ручном станке, где я работал, деталь обдирается и шлифуется. Потом сваривается и красится или покрывается лаком. Работа может длиться от пары часов до нескольких месяцев.

– Что можно делать целый месяц? — удивляюсь я.

– Например, ворота. Я работал над ними около месяца. Мне их новый клиент заказал. Мы не ищем клиентов, кстати, они сами нас находят, кто-то пришел, за ним — его знакомый. Главное — качество.

– Долго учиться кузнечному делу?

– Работе с металлом — один год, — задумывается Михаил. — Художественной ковке, наверное, всю жизнь. Во время обучения делаешь всякие листочки, во время создания инструментов изучаешь основные работы с металлом. Первое что делает кузнец, когда приходит на работу, это инструменты. Кузнечное дело всегда было самым главным. Все мастера, кто бы, чем не занимался, всегда шли к кузнецу за инструментом. К нам и сейчас приходят, когда нужно что-то починить или сделать.

Тут действительно в кузницу приходит местный житель со сломанной лопатой. Просит починить. 

– Извините, сделаю, — говорит мне Михаил. Разжигает огонь, подогревает лопату. Несколько раз ударяет по ней молотком и отдает обратно хозяину.

Ремесленные фестивали Михаил не любит. По его мнению, в последнее время их стало слишком много.

– Я в последних фестивалях уже не принимаю участие, — говорит он. — Немного поднадоели. Наша кузница не акцентирует на этом внимания.

– На первом фестивале мы делали решетки, у нас был старинный плетень, кринка была перекинута сверху и башмак. Председатель жюри тогда сказал, что если бы вручали первый приз, он бы достался нам, — с улыбкой вспоминает Крутиков. — Один ботинок был полностью из железа. Вы не видели? Наш плетень и теперь на площади стоит. На первых двух фестивалях было очень много народу. Сейчас идут в кузницу те, кому нужна индивидуальная работа, появились те, кто ценит. У нас нет штамповки.

– А на фестивали кто зачем едет: кто-то пообщаться, кто-то отдохнуть, продать что-то можно, клиентов найти. Чтобы о мастере узнали, нужно время. Еще проблема — мастера не умеют продавать свои работы. Я тоже не умею, но как-то потихоньку получается. Фестивали иногда в этом вопросе помогают. Кто-то умеет хорошо работать и не умеет продавать, кто-то наоборот. Нужно научиться продавать. Выбор не велик, но это сложно, — говорит Михаил.

– Я думаю, что проблема еще в том, что нет никаких программ поддержки ремесел, — замечаю я.

– Они есть, но на деле ничего не работает. Ну, человек взял кредит, но при этом, сколько необходимо отдать налоги, заплатить. Ты еще не работаешь и зарплату не получаешь, а уже в кредитах. Нужен постоянный спрос, а где его взять молодому мастеру. Получается, что все закольцовано.

– А работая здесь, удается свести концы с концами?

– Богатым не станешь, но жить можно, — улыбается кузнец. — Можно выйти на каналы продаж, но здесь тоже нужно уметь, в городе это сделать легче, поэтому и кузниц в городе больше.

Основа подсвечника готова, остается добавить несколько деталей. Мастера расходятся, Михаил провожает меня, чтобы показать дорогу до трассы на автобус в Череповец. По дороге предлагает зайти к нему домой — посмотреть на другие работы.

– Я не остался в Череповце еще и потому, что он один из самых загрязненных городов. А человек поближе к природе должен быть. Я и вегетарианцем стал по этой же причине, — улыбаясь, рассказывает кузнец, когда мы идем по улицам поселка, — Я пытался здесь что-то изменить, но как-то не все выходит. Здесь много народу пьет. А почему? Некуда пойти, ничего нет. Вот все и заливают. Человек только все потребляет, но ничего не выращивает. Я совсем недавно липы посадил, может, приживутся.

Три дня по графику Далее в рубрике Три дня по графикуКак работает транспорт в Вологде после ультиматума мэра Читайте в рубрике «Общество» Смерть пенсионерки на блок посту или битва за пенсии продолжаетсяНовым трагическим сообщением на днях взорвались СМИ ДНР. Смерть пенсионерки на блок посту или битва за пенсии продолжается

Комментарии

Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии.
Интересное в интернете
Расширяйте круг интересов!
Мы пишем об истории, обороне, науке и многом другом. Подписывайтесь на «Русскую планету» в соцсетях
Каждую пятницу мы будем присылать вам сборник самых важных
и интересных материалов за неделю. Это того стоит.
Закрыть окно Вы успешно подписались на еженедельную рассылку лучших статей. Спасибо!
Станьте нашим читателем,
сделайте жизнь интереснее!
Помимо актуальной повестки дня, мы также публикуем:
аналитику, обзоры, интервью, исторические исследования.
личный кабинет
Спасибо, я уже читаю «Русскую Планету»