Последний дед
Фото: Антон Кривенюк

Фото: Антон Кривенюк

Как уходит от нас старая Россия

По крутой деревянной лестнице, осторожно, будто на ощупь, Веня поднимается в комнату, прямо под крышей своего огромного дома. Тут среди старой мебели: обитого белыми простынями дивана, двух больших деревянных стульев, комода и фонаря, явно недавно купленного (но тоже подчеркнуто старинного) один только лишний предмет — ноутбук. Но он здесь по праву. У этой комнаты особая функция — через нее Веня осуществляет связь с внешним миром.

–Так, все, посмотрели и хватит, — Веня будто оберегает свое пространство от вторжения инородного духа: ни в одной из комнат этой высокой и длинной северной избы мы не задержались больше минуты. Здесь не музей.

– Вы посмотрите, где надо — все покрашено, каждое полено лежит ровно, не валяется, косы наточены, овцы накормлены, водка сварена. И все один ведь делает, супруга-то скончалась шесть лет назад, — говорит руководитель Тарногского Центра традиционной культуры Галина Мултасова.

У Галины Константиновны, которая вызвалась быть нашим гидом по дому Вени, в жизни есть одна специфическая обязанность: она проводит вечера, посвященные юбилеям хозяина этого дома — его шестидесятилетию, семидесятилетию, восьмидесятилетию. Сейчас Вене — Вениамину Савватиевичу — 82 года. Людей с такими именами больше нет даже здесь, в далеком, упирающемся в архангельскую тайгу Тарногском районе Вологодской области.

Фото: Антон Кривенюк

– И горка эта, и шифоньер, и шкаф, и этот стул мягкий, и вообще всю мебель в доме я сам сделал, — успевает похвастаться Вениамин Савватиевич за те полминуты, что отведены нам на осмотр очередной комнаты.

Мы в доме, где все безукоризненно устроено, где достаток создан не деньгами, а руками. Он еще не музей по форме, но уже музей по содержанию — живой пример того, как была устроена жизнь до революции. Это частный макет старой доиндустриальной России, где у каждого была одна жизнь, один дом, одна семья. Такого уже не встретишь не то что здесь — в глуши северо-востока Вологодской области — но и во всей центральной России. В течение прошлого столетия российское общество совершило невероятное перерождение: аграрная нация стала городской. Этот процесс везде уже давно завершен, и может только здесь, на Русском Севере еще есть шанс попасть в некое его переходное состояние, в коллективистскую среду, в которой сохранилась пока еще живая связь с ушедшей эпохой.

***

В узкой комнатке Тарногского центра традиционной культуры за столом сидят несколько женщин. Они крошат в стоящий посередине стола небольшой тазик мелко нарезанную картошку, яйца и другие, необходимые для окрошки, ингредиенты. Параллельно у них идет организационное совещание: обсуждают планы дальнейшей работы. Продлится оно ровно столько, сколько необходимо для того, чтобы окрошку съесть. Потом участницам здесь станет скучно.

Фото: Антон Кривенюк

– Веня, в гости-то приедем к тебе? Ничего, что не званы-то? — мастер ремесел Светлана Дружининская по дороге заскочила в магазин взять бутылку коньяка и закуску.

– Я бы знал, что приедете, подготовился бы так, — говорит Вениамин Савватиевич.

Коньяк, как оказалось, было брать не обязательно: дедушка варит бальзамы на травах. Он встречает нас у горницы. Подтянут, на нем жилетка цвета хаки, под ней наглаженная рубашка в мелкую клетку.

–Так, вперед, в дом, — бывший начальник электросетей Тарногского командует как заправский генерал.

– Мы-то знаешь как, на одном месте сидеть не можем. Вот решили к тебе нагрянуть, — говорит Светлана.

***

В комнате с низким потолком, куда едва вместится человек высокого роста, половину пространства занимает книжный шкаф с коллекцией старых и новых книг по домоводству. На стене висит металлический календарь в честь 300-летия дома Романовых. В том отсеке календаря, где указывается год, первые две цифры «родные» — 1 и 9, а следующие две цифры старательно выведены шариковой ручкой — «77». В 1977 году календарь перестали обновлять. В соседней комнате больше всего привлекает внимание «красный уголок» с родовым иконостасом. Он не размерами, но энергетикой заполняет собой помещение. Кажется, образы смотрят на тебя в упор и сильно удивлены вторжением постороннего. Иконостас висел здесь и в советское время и, кажется, уже немного врос в стену.

Фото: Антон Кривенюк

– Нет, тут не фотографируй, зачем это? Потом повесишь в газету, все увидят. Уже приходили, говорят, купить хотим. Так им и передай: не продаю, — говорит дед Веня.

Хозяин еще жив, здоров, но торговцы раритетами уже прицениваются к его богатствам. Иконами, прялками, мебелью, посудой, скупленной за копейки у стариков или просто вывезенной из разваливающихся изб, полны теперь частные гостиницы и туристические усадьбы в Вологде, Ярославле, Санкт-Петербурге и вообще по всему центру России.

Среди «ценителей» ретро, прошедших пешком сотни погибших деревень, есть и специалисты и любители, но все они знают: есть у этих стариков дети, или нет, поддерживать живые дома-музеи они не в состоянии. Ценности рано или поздно перекочуют в частные коллекции. Может быть, лишь фотографии предков сохранятся в семейных архивах. У Вени они как раз висят над столом, за которым гости по рюмкам разливают коньяк.

– Как твой Миша на деда похож. По молодости так прямо копия, — говорит Галина Константиновна.

Сын Венамина Савватиевича живет неподалеку, но кажется, особой дружбы они с отцом не водят. А с фото на нас глядит молодой, но явно закаленный жизнью отец Вени Савватий Арсеньевич.

– Похож-то похож. Но, то внешне. А характер? Где тот характер у Миши? Эх, Миша, Миша, — вздыхает дед.

Фото: Антон Кривенюк

Сын паркует служебную «Волгу» прямо за отцовским домом. Там между ними периодически случаются перебранки.

– Миша мне и говорит: чего ты этих овец держишь-то? Вон возьми и поросенка заведи, толку-то больше. А я ему и отвечаю, ну и заведи, помоги. И что, где он теперь? След и простыл, — Веня накладывает в тарелку из банки соленые грузди.

Дети Вени, сын Миша и дочь Галина, тоже уже давно не молодые люди переживают за отца, который в свои годы работает за троих. Беда Вениамина Савватиевича в том, что наследство — громадный дом, раритетная утварь в нем и ценности — его детям никакой пользы не принесут. Не имея таких рук как у него трудно и дорого все это содержать. Эта изба как старый русский уклад жизни — красивая, но в наше время никому не нужная.

– Вы видели когда-нибудь такое, чтобы в деревне некому было скот порезать? У нас свинью зарезать хотят, специальных людей зовут, а сами не умеют. И знаете, сколько это стоит, ее зарезать — 700 рублей! — будто бы удивляется Веня. — Оттого и не держат уже скот: пока вырастишь, себе дороже будет. Лучше на рынок пойти да купить.

За столом у Вени всего поровну — грузди, картошка и водка собственного приготовления. Соленая рыба, сыр и коньяк из магазина.

– Знаю я, что с моим домом произойдет. Видели как у Попова? Стоит еще, но уже не то, разваливается потихоньку, ни у кого рук на него не хватит, — вздыхает дед.

Весь ближайший круг Вениамина Савватиевича, все его друзья уже на кладбище.

Фото: Антон Кривенюк

– Я пожалуй дальше буду по чуть-чуть, только поддерживать, — после третьей рюмки говорит нам Веня.

Он выкладывает уже третью порцию груздей и идет за гармошкой. Любые посиделки заканчивается песнями, и это роднит Русский Север с Италией или Грузией. У Вени есть и «итальянка» — маленькая домашняя гармошка — и настоящая русская гармонь. Сначала Веня ощупывает «итальянку», разыгрывается. Затем идет за гармонью.

– А брат мой Николай, любил вот эту музычку наиграть, попеть,— гармонь воспроизводит какие-то совершенно тоскливые пассажи. — Нет, не буду, а то как-то совсем грустно. Давайте лучше «Широка страна моя родная». Мой брат и ее любил.

Таких как Веня в Тарноге осталось на весь район человек десять. И Вене некому передать свой дом. Он знает, что его наследники соленые грибы буду покупать в магазине, а шифоньер — привозить из «Икеи». Трехкомнатную квартиру намного легче содержать, чем дом, рассчитанный на тридцать человек. На большую семью с шестью детьми. На то, что гости могут приехать и остаться на неделю. Но по шесть детей теперь никто не рожает, в гости ходят на час и по праздникам. Вокруг Вени в других деревенских домах уже живут качественно другие люди. Они не приезжие, они поколение детей и внуков Вениамина Савватиевича. Те, кто не умеет резать свиней, не умеет делать глиняные горшки и продал скупщикам старые прялки. Физически они живут в деревне, ментально — уже в городе.

Обида Кувшинникова Далее в рубрике Обида КувшинниковаПрокуратура Вологодской области проверяет на экстремизм шуточное обращение местного журналиста к президенту Читайте в рубрике «Общество» Как выиграть призы на Alfa Future PeopleГлавной сенсацией фестиваля, который пройдёт с 10 по 12 августа в Нижнем Новгороде, станет анонсированное получение ценных подарков от партнёров Как выиграть призы на Alfa Future People

Комментарии

Авторизуйтесь чтобы оставлять комментарии.
Читайте только самое важное!
Подпишитесь на «Русскую планету» в социальных сетях и читайте наиболее актуальные материалы
Каждую пятницу мы будем присылать вам сборник самых важных
и интересных материалов за неделю. Это того стоит.
Закрыть окно Вы успешно подписались на еженедельную рассылку лучших статей. Спасибо!
Станьте нашим читателем,
сделайте жизнь интереснее!
Помимо актуальной повестки дня, мы также публикуем:
аналитику, обзоры, интервью, исторические исследования.
личный кабинет
Спасибо, я уже читаю «Русскую Планету»